Кондратий белов картины. Владимир белов, директор музея народного художника россии кондратия белова, внук живописца. Русская сказка в трех частях

, Пермская губерния , Российская Империя - 4 мая 1988, Омск , РСФСР , СССР ) - сибирский художник, эпический пейзажист, член СХ СССР , Заслуженный деятель искусств РСФСР (1964), Народный художник РСФСР (1976). Участник Гражданской войны в Сибири .

Биография

Родился на Урале в русской крестьянской семье. Вскоре родители переселились в Сибирь, в Томский уезд . Здесь, в селе Пача (ныне - Яшкинский район ), на берегу реки Томи прошло детство Кондратия Белова. В его память впечатались яркие картины того детства, яркие и разнообразные: величественную тайгу с рекою, которые для села были всем - кормилицей, дорогой, отдыхом; ежегодные ярмарки, шумные, крикливые, с разухабистым весельем, мошенничеством, слезами. Запомнились образы людей - то суровых и замкнутых, то богомольных и благообразных, то жадных, завистливых, то лицемерных, но строго соблюдавших в своих домах-крепостях принцип невмешательства: две собаки дерутся, третья - не суйся.

Путеводная звезда появилась. Рисовал он с увлечением, хотя это было небезопасно. Отец-крестьянин, подрабатывавший тем, что клал фигурные печи с орнаментом, жестоко пресекал пустое и вредное времяпрепровождение . Но мир не без добрых людей. В церковно-приходской школе способности юного художника оценил волостной писарь Пазилов, отбывавший в этих местах ссылку. Он даже добился разрешения принять Кондратия Белова в только что открывшиеся рисовальные классы (шёл 1911 год) Томского Общества поощрения художников . Но отец был непреклонен: «Писать тебя научили, читать, считать тоже. Вот тебе и вся наука. Если все в деревне будут учёными, кто будет хлеб сеять?» Не помогло даже то, что творческие способности неожиданно принесли прибыль. В Пачу приехал уездный землемер распределять участки среди крестьян. Узнав, что Кондрат умеет рисовать, он поручил ему писать на колышках номера участков и платил по 1 рублю за день работы. Но вместо художественной школы отец отдал Кондратия в мальчики - так тогда называли прислужников у состоятельных сельчан. Прислуживать довелось местному священнику, который через некоторое время обратил внимание на прозревший баритон и музыкальные данные нового помощника и предложил отцу готовить его сына в иподиаконы для дальнейшей церковной службы. Но отец рассчитывал на иной вариант судьбы Кондратия, решил женить его на одной состоятельной девице. Про неё говорили: «В двери не войдёт, но зато племянница местной купчихи». Расчёт отца выбиться в люди приобретал ясные очертания, но они не совпадали никак с представлениями о жизни молодого парня.

В 17 лет (весна 1917 года), с благословения матери, Кондратий убежал от женитьбы на заработки в Томск . Мать дала 2 рубля и со слезами благословила. Губернский столичный Томск поразил и потряс молодого человека. Позднее он вспоминал:

С раннего детства я был мальчиком впечатлительным. Кроме своей и некоторых окрестных деревень я нигде не был. В Томске мне было страшно и в то же время радостно. Сплошные магазины на Почтамтской . В гостинице Второва окна в три человеческих роста из толстого зеркального стекла, за окнами чудеса, не мог насмотреться. На площади - митинги, люди кричат, хрипят, неистовствуют, аплодируют, хохочут: опять зрелище. Близ города - пожары в тайге, горят дома, магазины. В воздухе висело марево дыма, солнце зловеще красное - страшно. Преступность, беспорядок, паника…

Так начались жизненные университеты К.П. Белова, которые ввергли его в томские ночлежки с их романтикой и грязью «дна» жизни. Через некоторое время Кондратий завербовался на строительство Мурманской железной дороги и уехал на Русский Север. На строительстве познал лишения, пережил множество приключений и бедствий: чудом спасался от самосуда толпы, избежал убиения грабителями, заболел тиф ом. Возвращается в 1918 году в охваченную революцией Сибирь, в Томск и полгода восстанавливал здоровье.

В мае 1919 года попал под колчаковскую мобилизацию в Сибирскую армию . Служить отправлен рядовым в 43-м строевом полку, расквартированном в городе Омск е, столице колчаковского режима. Близость к начальству вылились в неимоверную муштру солдат и жёсткий для них казарменный режим. Осенью часть была направлена на усиление частей, участвовавших в походе против алтайских краснопартизанских армий. Поход закончился разгромом колчаковских частей в боях в Барнаульском уезде, во время которых Кондратий Белов с группой других солдат крестьянского происхождения перешли на сторону красных. Был проверен контрразведкой ВЧК и затем зачислен в ряды 5-й Красной Армии , которая стремительно продвигалась на восток. После взятия Верхноудинска наступательное продвижение прекратилось - за Байкал ом была создана буферная Дальне-Восточная Республика . Кондратий Белов служил в Иркутске в 48-м стрелковом полку 5-й РККА . Здесь впервые получил признание рисовальческий талант молодого 20-летнего красноармейца.

Белов весьма реалистично рисует простым химическим карандашом на стене казармы обнажённую женщину. Этот импровизированный эскиз понравился командованию и комиссару части, после чего Кондратия направляют в художественную студию полка, которой руководил Георгий Мануйлов. Это был проницательный человек и земляк, когда-то служил волостным писарем, жил некоторое время в Паче . он сразу оценил художественные данные Белова и взял его к себе на трёхмесячные курсы. К счастью, три сумасшедших года, когда жизнь не стоила ничего, а смерть была постоянно рядом, не лишили сибиряка впечатлительности. Он достойно завершил занятия в студии и по ходатайству всё того же Г. Мануйлова, единственный из его выпускников, был откомандирован в годичную художественную студию при Политуправлении 5-й Армии. Это была удача, поскольку студия просуществовала только год и сделала единственный выпуск. Среди выпускников (их было 20, 9 военных, остальные - вольнослушатели) был и К. Белов.

В 1946 году Кондратию Белову возвращают звание члена Союза художников России , восстанавливают в рядах членов ВКП(б) . К концу 1940-х годов омские художники весьма заметны в художественной жизни России. О работах омичей лестно отзывается центральная пресса, они отмечаются на республиканских и всесоюзных выставках. В 1949 году Комитет по делам искусства присудил дипломы за лучшие произведения К.П. Белову, В.Р. Волкову, А.Н. Либерову, П.С. Мухину, К.Н. Щёкотову.

Работы «Лесосплав на Иртыше» (1948) и «Половодье на Иртыше» (1949) - начало пейзажной линии в живописи художника. Но ещё более свободным, эмоциональным, раскованным он становится в небольших картинах конца 1950-х годов. Конец 1950-х - начало 1960-х годов К.П. Белов совершает поездки по сибирскому северу. Как результат осмысления увиденного в начале 1960-х годов появляется серия пейзажей, которые проявляют новые черты в творчестве живописца. Эпический масштаб восприятия здесь почти исчезает, но тема остается все та же - жизнь природы.

В послевоенный период К.П. Белов пишет не только пейзажи. Многие работы художника посвящены теме революции, гражданской войне в Сибири. В 1964 году ему присвоено звание Заслуженного деятеля искусств РСФСР . В 1976 году - присвоено звание Народного художника России . Признание к художнику пришло в 1960-е годы. Выступал перед любой аудиторией, устраивал персональные выставки в самых разнообразных уголках России. Среди сибирских художников давно уже стали расхожими выражения - «беловский колорит», «кондратовское небо».

В послевоенный период работы К.П. Белова были в основном посвящены теме революционных лет в Сибири («Выступление Красной Армии в Омске», «Последний парад Колчака», «Дружина святого креста», «Крах колчаковской армии»). Выполнены они чаще всего гуашью, иногда маслом. Они не несут в себе глубоких социальных исследований, не претендуют на философское обобщение исторических событий. В композициях большинства из них значительную роль играют памятники архитектуры. Возможно, причина обращения художника к историко-революционной тематике Омска связана с желанием восстановить облик Омска таким, каким он застал его в молодости. К.П. Белов постоянно пишет исчезнувшие соборы, церкви, часовни, жилые дома - Успенский кафедральный и Воскресенский соборы, Пророко-Ильинскую церковь, Серафимо-Алексеевскую часовню, Тарские ворота. Сам он утверждал: «Мои картины - это личная охрана памятников старины».

Иллюстрации belovmuseum.ru

«С таким дедушкой, как Кондратий Белов, Дед Мороз был не нужен».

Во вторник, 29 марта, свой двадцатипятилетний юбилей отметило одно из самых самобытных учреждений культуры Омского региона - музей народного художника России Кондратия Белова. В канун праздничной для музея и его завсегдатаев даты в знакомом, наверное, всем омичам и многим людям за пределами города деревянном особняке на улице Валиханова побывал корреспондент «Домашней газеты». И пообщался с директором музея, внуком патриарха сибирской живописи Владимиром Беловым о традициях музея, его повседневной жизни и, конечно же, о великом деде.

- Владимир Дмитриевич, музей Кондратия Белова создавался на вашей памяти. С чего все начиналось?

С того, что сын Кондратия Петровича, Станислав Кондратьевич, профессор живописи и замечательный художник, выступил с инициативой о передаче под мастерские художников Алексея Либерова и Кондратия Белова двух особняков в центре города. С тем, чтобы впоследствии там появились их музеи. Власти поддержали эту идею и предложили на выбор несколько зданий. Кондратий Петрович выбрал бывший особняк Филиппа Штумпфа на улице Валиханова. Надо сказать, что дом к тому времени сильно обветшал, в нем были коммунальные квартиры, где проживало пятнадцать семей. Стани-слав Кондратьевич отговаривал отца от этого варианта, но тот сказал: «Если я откажусь, дом погибнет». Людей расселили в отдельные квартиры, а особняк долго и тщательно реставрировали. В итоге двадцать пять лет назад музей открыл свои двери для посетителей.

- А его первым директором стала ваша мама Вера Кондратьевна…

У мамы не было таких планов. Она работала инженером в проектном институте и не имела музейного образования. Но сначала умер Кондратий Петрович, а потом буквально через год ушел из жизни Станислав Кондратьевич. Дело нужно было доводить до конца. К тому же она помнила, как давным-давно дед, рассуждая о том, кем станут его дети, предсказал: «Ты будешь директором моего музея». Его пророчество сбылось, и именно маме во многом принадлежит концепция музея как дома Белова, куда могут прийти художники, где в гостиной Штумпфа можно выпить чаю из самовара, попробовать знаменитый беловский пирог с капустой и яблоками, который выпекается по секретному рецепту, созданному еще матерью Кондратия Петровича Агафьей Карповной.

- Кто, кроме художников, относится к частым гостям вашего музея?

Сложно выделить какую--то одну категорию посетителей. На экскурсиях у нас часто бывают школьники. На ставшие традиционными рисовальные понедельники помимо прочих годами ходят пожилые и одинокие люди. Музей поддерживает отношения с социальными центрами, и денег с этой категории граждан не берем. Здесь они изучают основы рисунка, участвуют в выставках, но главное - находят общение и отдых для души. Заглядывают к нам и гости города, иностранцы. Однажды, еще в девяностые, почти случайно забрел итальянский бизнесмен. Долго ходил, восхищался картинами и интерьером, угостился пирогом и пообещал приехать еще раз с женой. Мы подумали - шутит. И каково было наше удивление, когда через год он действительно посетил нас с супругой. Чуть ли не на собственном самолете прилетел.

- Реконструкция улицы Валиханова, наверное, тоже привлекла к музею дополнительную публику?

Пожалуй, да. Люди гуляют по «омскому Арбату» и заходят к нам. Не так давно, например, пришел мужчина с внуком, посмотрел на портрет Кондратия Петровича и говорит: «О, а этого деда я знаю!» Начинаем расспрашивать, как и откуда. Оказалось, наш гость в свое время работал на поливальной машине. И как--то проезжая рано утром по Красному Пути, увидел, что к нему наперерез бежит старик с густыми белыми усами и размахивает тростью. Водитель думает, что--то случилось, и выскакивает навстречу. А тот кричит: «Ты только посмотри, какой красивый рассвет!».

- Это было похоже на Кондратия Петровича?

Да, очень! К сожалению, я общался с дедом только в последние десять лет его жизни. Это был очень веселый и добрый человек. Он обожал детей и души не чаял во внуках. Он играл с нами, пел песни под гармошку, на ходу импровизировал увлекательнейшие сказки. До сих пор помню ощущение, когда этот великан с белоснежными усищами сгребал нас своими большими, теплыми руками и прижимал к себе. С таким дедушкой никакой Дед Мороз был не нужен.

- А ведь его творческая судьба складывалась порой непросто…

По большому счету, признание пришло к нему только в 48 лет, после картины «Лесосплав на Иртыше». Это могло случиться и раньше, но в свое время деду припомнили службу в армии Колчака. Он там и выстрелить--то ни разу не успел, а потом служил и в красных отрядах Тухачевского. Тем не менее, его исключили из Союза художников, практически отстранили от любой работы. На помощь пришли московские живописцы, которые приехали в Омск в эвакуацию во время войны. Они стали приглашать его на свои выставки, и постепенно он смог вернуться, что называется, в обойму.

- Почему же он не переехал в Москву, как это многие сделали тогда, а сейчас бы сделал почти каждый?

Может быть, это фамильная черта. Ведь его сын Станислав Кондратьевич, который окончил ВГИК и даже встретил в столице девушку из семьи очень высокопоставленных людей, тоже вместе с ней потом вернулся в родные места. Кондратий Петрович очень любил свою натуру: Сибирь, Прииртышье. На моей памяти и за границей-то он был всего однажды - в Венгрии, когда Омск и Пешт стали городами--побратимами, и между ними начали налаживать культурные связи. Зато почти каждое лето отправлялся на теплоходе по Иртышу и Оби. Пароходство предоставляло ему бесплатную каюту, и они вместе с бабушкой Софьей Васильевной могли путешествовать неделями.

- Супруга оказала влияние на его творчество?

Думаю, что дед стал по--настоящему большим художником во многом благодаря ей. Но в отличие от мужа Софья Васильевна была довольно строгой женщиной. Ее отец до революции был директором Камского пароходства, а потом бежал с семьей в колчаковский Омск. Здесь Софья Васильевна и Кондратий Петрович познакомились и прожили вместе 62 года. Бабушка всю жизнь поддерживала и опекала деда. Иногда довольно курьезным образом. Зная, как много художников сгубил алкоголь, она приводила его в мастерскую и запирала на ключ снаружи. Чтобы никто не приходил, не отвлекал от дела, не угощал. Дед при этом выпивохой никогда не был, хотя и мог, придя в гости, выпить сразу стакан водки. После чего просто общался, не притрагиваясь к спиртному.

- Правда ли, что о нем ходило множество легенд и анекдотов?

Это так. И сейчас уже сложно отличить быль от вымысла. Рассказывали, например, такой случай. Однажды Кондратия Петровича вызвали в отделение Союза художников на партсобрание, потому что какие--то его ученики выпили лишнего и где--то валялись. А он явился на заседание в забрызганном краской халате, с палитрой и кистью, и сам начал распекать партком за то, что его отвлекают от работы. «Кондратий Петрович! Но ведь молодые художники злоупотребляют! Вы должны на них повлиять!» «А я влияю, - сказал дед, - я им всегда говорю - закусывать надо!»

Кондратий Петрович сочетал в себе обаяние личности и мощный творческий дар. Какие его работы производят наибольшее впечатление на вас, его внука?

Их очень много. Среди прочего мне очень дорог колчаковский цикл. Удивительно, что в советские годы Кондратий Петрович создал работы, где очень правдиво и даже, пожалуй, сочувственно изображен старый Омск, разрушенные впоследствии омские соборы, сам адмирал и люди той эпохи. Когда в девяностые годы наш музей в ходе поездки по России посетил Александр Солженицын, он был поражен мастерством и мужеством художника. Это изумление отразилось даже в позе, в которой писатель замер перед картинами на фотографии.

Очень люблю я и последнюю работу деда «Село моей юности». Это большой панорамный вид малой родины Кондратия Петровича - села Пача Кемеровской области. Он писал его часто. Кстати, кемеровский губернатор Аман Тулеев - большой поклонник творчества Белова и друг нашего музея.

- Что, по--вашему, нужно еще сделать для пропаганды искусства патриарха сибирской живописи?

Дом Белова живет интересной жизнью. Кроме выставок, экскурсий, рисовальных понедельников, чаепитий, о которых я уже говорил, мы проводим традиционные пленэры. Наши гости, художники, дарят нам свои работы, которые мы тоже продолжаем выставлять. Государство даже в нынешней непростой экономической ситуации финансирует музей, дает омичам возможность познакомиться с творчеством классика сибирской живописи и современных авторов, и это здорово.

Но, конечно, всегда хочется думать о большем. У нас есть проект подземного выставочного зала, ведь нынешние экспозиционные возможности невелики. Не хватает и площадей под хранилища. За 25 лет число единиц хранения выросло со ста до девятисот, и сегодня мы даже не можем принимать картины в дар. У меня, как у директора, уже давно нет кабинета, а хранителю приходится ютиться на лестнице. В свое время у особняка была кирпичная пристройка квадратов на сорок, но при реставрации ее снесли, и сейчас мы задумываемся о возможности ее восстановления. Есть идея издания музейного каталога и второй книги мемуаров Кондратия Петровича. Будем надеяться и, конечно, стараться, чтобы эти планы воплотились в будущем. Например, к 125--летнему юбилею мастера.

Беседовал Алексей Никишин

П. П. Ершов. "Конек-горбунок".

Русская сказка в трех частях.

Омское книжное издательство. 1959.

Это самая большая по объему и, пожалуй, самая значительная по художественному результату работа К. П. Белова в области книжной графики. Им выполнены обложка, титульный лист, шмуцтитулы, заставки, концовки, инициалы (буквицы) и 20 страничных иллюстраций. На нижнем поле, под изображением, на каждом рисунке графитным карандашом рукой художника написана цитата из текста сказки. Эти фразы и приняты музеем как названия иллюстраций.

В марте 1991 года в старинном доме - памятнике деревянного зодчества, известном среди омичей как «дом с мезонином», открылся музей народного художника РСФСР Кондратия Петровича Белова(1900-1988)


Поначалу он считался филиалом Омского музея изобразительных искусств им. М.А.Врубеля, но с 1992 года получил полную самостоятельност ь. Основой для музейной коллекции стали произведения старого Мастера - живописные и графические - переданные городу семьёй художника: вдовой и детьми.

К. П. Белов. 1980-е годы.

В одной из комнат воссоздана мастерская художника: по стенам развешаны семейные фотографии, в шкафу - любимые книги, на вешалке - пальто, шляпа и трость Кондратия Петровича, на мольберте - оставшаяся незавершенной работа мастера.

Кондратий Белов рисовал с детства. Отец, крестьянин, переехавший в Сибирь, в село Пача Томской губернии, «с пятью рублями в кармане и медным самоваром», регулярно лупил его за это «баловство», рвал рисунки, ломал карандаши. Но мальчик не спешил исправляться и все равно рисовал — по ночам, когда отец спал, убавив огонек в лампе. Цветные карандаши и бумагу ему привозили из Томска дети купца Просянкина, для которых он изображал «что попросят». И, конечно же, не мог и мечтать, что когда-нибудь его назовут «патриархом сибирской живописи», что ему предстоит стать художником - летописцем событий, кардинально изменивших жизнь нашей страны...

Самым счастливым временем для него была Пасхальная неделя, когда всех пускали на колокольню деревенской церкви: «Я каждый день уходил звонить и целую неделю смотрел вдаль с колокольни, как идет весна», - напишет он потом в воспоминаниях.

Вот откуда знаменитый беловский взгляд - на уровне птичьего полета. Не зря все свои картины народный художник России Кондратий Белов непременно начинал писать с неба. С ним у него явно сложились особые отношения - еще тогда, в детстве.

Он прославился как мастер редкого для русской живописи эпического пейзажа. Рисовал не красивые фрагменты ландшафта, а особый живой мир, который является частью чего-то большего. Без разделения на основной мотив и фон, без четко выраженного композиционного центра: все изображенное одинаково важно.

А еще ему было суждено стать летописцем финала главной русской трагедии ХХ века. «То, чему я оказался свидетелем, о чем слышал, прочитал, узнал, повернулось иной гранью - потребностью рассказать людям об исторических событиях Гражданской войны, о ее героях, о том, как революция расколола мир, определила его полюса», - объяснял художник в одном из своих интервью.

На своих полотнах он запечатлел и лидеров красного движения, и тех, кто был по другую сторону. Вот на Соборной площади принимает свой последний парад адмирал Колчак... Шагает по залитой дождем улице интернациональный красный отряд Лигети. Тухачевский допрашивает в губернаторском дворце усталого седовласого генерала Римского-Корсакова. С удивительным достоинством держится преданный сторонниками барон Унгерн...

Серию, в которую вошли около шестидесяти работ, Кондратий Петрович назвал по всем тогдашним канонам «Революционное прошлое Сибири». Но знаменитое «кондратовское небо» красноречиво свидетельствует о том, о чем в те времена нельзя было сказать прямо. Говорит правду о драме, разыгравшейся в нашей стране.


В центре выставки, открывшейся по случаю 115-летия Белова в его омском доме-музее, оказалась картина под названием «Крах колчаковской столицы». На ней запечатлено крушение отдельно взятого маленького мира. По берегу полузамерзшей реки несутся всадники с красными кокардами - войска красных вступили в Омск. Город застыл между снежным и облачным морем. В Серафимовской часовне на берегу светятся все окна...

Чаще других исторических деятелей на картинах Белова встречается адмирал Колчак. «Предварительный арест Колчака» надолго приковывает к себе взгляд. Фигура адмирала здесь самая яркая, она выделяется на фоне остальных персонажей. Символична и поза - так стоят не на заснеженном полустанке, а на капитанском мостике. А за спиной - бурное небо, не предвещающее ничего хорошего.

Кондратий Петрович не просто уважительно изображал врага революции, но еще и демонстрировал это на выставках.

В центр экспозиции он всегда помещал большое полотно с изображением Ленина, которому как-то довелось проезжать через Омск. Все партийные чиновники смотрели на вождя мирового пролетариата, а на остальные вещи уже не обращали особого внимания, - рассказывает директор музея, внук художника Владимир Белов.

Получилось так, что Колчак, сам того не зная, несколько раз сыграл в судьбе живописца решающую роль. Их судьбы странным образом переплелись.

Кондратий Белов попал под последний колчаковский набор - весной 1919 года. Первое, что будущий художник увидел в Омске, где стоял их 43-й сибирский стрелковый полк, оказалось парадом, который принимал сам Верховный правитель.

«Еще не обученные, зеленые, как молодой лук, новобранцы выстроились на площади. Дул сильный ветер, столбы пыли кружили над городом. Нигде я не видел такой пыли. Мы не могли без смеха смотреть друг на друга: на серых от пыли лицах видны были только глаза и зубы... Стоя на помосте рядом с Колчаком, Матковский, улыбаясь, что-то шептал ему на ухо... Колчак тоже был в английской форме, на адмиральских погонах сияли двуглавые орлы. Он стоял, вытянувшись в струну, твердый рот крепко сжат, большой мясистый нос навис над расколотым на две половины подбородком...»


Этот образ полвека спустя Кондратий Петрович воспроизводил на своих картинах по памяти...

Однажды дежурный по роте Белов взялся рисовать Колчака с портрета, висевшего на стене, чтобы не уснуть и не прозевать начальника караула. Увлекся, не заметил дежурного, получил два наряда. И даже не догадывался, что этот эпизод потом фактически решит его судьбу.

В октябре 1919-го их 43-й полк отправили в поход против алтайских партизан. Хозяин хаты в Новичихе, к которому Белова с товарищами определили на постой, узнал, что они из Омска, и стал интересоваться, каков из себя адмирал.

«А вот у нас художник сидит, он его с карточки рисовал, - показал на меня пальцем мой товарищ... Принесли бумагу, и по просьбе хозяина я сделал по памяти рисунок.

Вот он какой, - удивился хозяин. - А я думал, он с бородой, как Макаров - адмиралы все с бородами были, только Нахимова Бог обидел...

Тут меня окружили ребятишки: для них особенно было в диковинку видеть, как рисует карандаш на бумаге. Самый младший начал давать заказы: то зайчика нарисуй, то волка, то шарика с конем. Я рисую, а хозяин смотрит и вздыхает: «Эх вы, армия!»...

Тот вечер стал судьбоносным. Хозяин, сочувствовавший красным, проникся симпатией к молодому художнику и буквально в последний момент вытащил его из готовившейся мясорубки - полк как раз готовился выступать против партизан, а затем был полностью разгромлен.

Историки отмечают, что работы Белова отличает особая степень достоверности. Он обладал феноменальной памятью на детали. Его изображениям зданий, одежды, формы военных можно доверять, как фотографии.


«Мои картины - это личная охрана памятников старины», - говорил Кондратий Петрович. На них Омск выглядит островом посреди бушующего моря неба и земли. И кажется, что главные герои здесь даже не люди, а храмы и дома с резьбой и башенками, которые потом ничтоже сумняшеся пустили под снос. Все персонажи прописаны тщательно. Наверное, где-то среди них есть и командир взвода по прозвищу Козья Папаха, который в Иркутске в 1920 году, когда Белов служил уже в Красной Армии, «накрыл» его за рисованием женской фигуры на стене казармы, пообещал посадить на губу, но неожиданно привел... к двери с вывеской «Художественная студия».

«Можете представить, что со мной было! Хочу шагнуть, а ноги не идут. Яркий электрический свет ослепил меня. Нет, не ослепил, а озарил светом грядущего, которое ждало меня за порогом этой комнаты...» - так перед ним внезапно раскрылась дверь в большое искусство. Потом, по ходатайству руководителя студии Георгия Мануйлова, Белов, единственный из его выпускников, был откомандирован в другую студию - годичную художественную, при политуправлении 5-й армии. Кстати, просуществовавшую лишь год и подготовившую единственный выпуск.

В общем, события Гражданской войны определили в судьбе Кондратия Белова очень многое. «Нам нельзя не помнить истории нашей... Если ты неравнодушен к прошлому, значит, неравнодушен к настоящему и будущему», - говорил Кондратий Петрович.