Анализ критических интерпретаций произведения грибоедова "горе от ума". Ребята, помогите, пожалуйста, найти высказывания писателей, критиков о Чацком ("Горе от ума") Высказывания критиков о чацком

Муниципальное казённое образовательное учреждение Рамонская средняя общеобразовательная школа № 2 Рамонского муниципального района Воронежской области Шепеленко Татьяна Анатольевна, учитель русского языка и литературы Персональный сайт: www.shepelenko.ucoz.ru Александр Сергеевич Грибоедов. Комедия «Горе от ума». (9 класс) История создания Напечатать и поставить пьесу на сцене было невозможно из-за её политического свободомыслия и направленности против существующих порядков. Списки комедии, распространявшиеся в разных концах страны В печати при жизни автора появились лишь отрывки в сильно измененном виде. Но это не помешало её популярности – она расходилась в списках, её знали наизусть. 1831г (после гибели автора) – первое издание пьесы. 1862г – полное, не искаженное цензурой издание. Значение Изображая в комедии социально-политическую борьбу консервативного и прогрессивного лагерей, общественные характеры, нравы и быт Москвы, Грибоедов воспроизводит обстановку всей страны. Изображая в комедии социально-политическую борьбу консервативного и прогрессивного лагерей, общественные характеры, нравы и быт Москвы, Грибоедов воспроизводит обстановку всей страны. «Горе от ума» - это зеркало феодально-крепостнической России с её социальными противоречиями, борьбой уходящего мира и нового, призванного победить. Смысл названия Первоначально пьеса задумывалась как драма с названием «Горе уму» и только потом стала комедией «Горе от ума». При изменении названия произошло и изменение идеи произведения. В первом названии ум пассивен, он ничего не может изменить. Во втором названии ум активен, он сам навлекает на себя горе и поэтому смешон. Художественные особенности - Пьеса написана в жанре комедии. Однако изображенные события соответствуют жанру лишь формально. Комедия вызывает грустные и горькие размышления. - Использована стихотворная форма. Язык комедии живой, разговорный. Большое количество выражений стали пословицами и афоризмами. - Использованы приемы комедии классицизма (сохранены единство времени, места и действия), но характеры персонажей – реалистичны. - Обилие монологов, раскрывающих характеры героев. Жанровое своеобразие Черты комедии 1. Использован комический приём несоответствия в изображении образов: Фамусова, скалозуба, Молчалина, Чацкого. 2. Показаны комические ситуации (разговор глухих), пародийные образы (Репетилов), использован приём гротеска (спор гостей о сумасшествии Чацкого). 3. Язык пьесы – язык комедии (разговорный, меткий, остроумный, легко запоминается). Черты драмы 1. Драматический конфликт главного героя и общества. 2. Трагедия любви Чацкого и трагедия любви Софьи. Вывод Это комедия особая, созданная на русской почве. Первая грустная комедия. Чацкий – первый типичный русский герой – страдающий, ищущий. Таких героев в русской литературе стали называть «лишними людьми». Проблематика пьесы Грибоедов тонко чувствовал наиболее болезненные вопросы современности и обратился к ним в пьесе. Однако важно помнить, что в «Горе от ума» автор избегал любой изначальной заданности, любой принятой без доказательств истины. Особенностью комедии стало именно своеобразное «испытание» истины, сопоставление различных точек зрения, различных мнений по тем или иным вопросам – в этом диалоге, в действительной борьбе взглядов ничего не предрешено заранее. Проблематика пьесы В пьесе сталкиваются различные взгляды на понятие Отечества, гражданского долга, понятие службы (статской и военной), различные представления об идеале человека, диаметрально противоположные точки зрения на крепостничество, различные оценки проблемы «Россия и Европа», мнения о патриотизме и подражании иностранному. Герои спорят о путях воспитания и образования, о том, что же это такое – ум; наконец, о самой возможности «новизны», общественных изменений. Место действия В одном из ранних списков «Горя от ума» имеется ремарка: «Действие в Москве в доме Фамусова на Тверской улице. Дом М.И.Римской-Корсаковой на Тверском бульваре По преданию, это дом М.И.Римской-Корсаковой на Тверском бульваре против Страстного монастыря – большой, просторный, в два этажа и в два десятка комнат с залой, умещавшей в себе маскарады и балы на сотни персон и благотворительные концерты (дом разобран в конце 1960-ых). Здание, построенное в конце XVIII века, пережило московский пожар 1812 года. План произведения Движение своей комедии, её «план» довольно кратко объяснил сам Грибоедов в письме к давнему другу – критику П.А.Катенину: «Девушка сама неглупая предпочитает дурака умному человеку… <…> … и этот человек разумеется в противоречии с обществом, его окружающим…». Так определены обе линии развития событий в «Горе от ума»: с одной стороны, история любовного «предпочтения» одного поклонника другому, с другой же – история «противоречия с обществом», фатально неизбежного там, где собралось «25 глупцов на одного здравомыслящего человека». Две стороны конфликта Развитие событий в «Горе от ума» определяется тем, что здесь перекрещиваются две стороны конфликта, в центре которого оказался в фамусовском доме главный герой – Чацкий. Это любовная и «нравоописательная», сатирическая линии. Любовный конфликт Чацкий - Софья Софья - Молчалин Молчалин - Лиза Любовная драма завершается разоблачением любовной интриги, которую вёл Молчалин. Развязка любовного конфликта влияет на основной конфликт пьесы: Чацкий оставляет неразрешенными все общественные противоречия и уезжает из Москвы. Общественный конфликт «Фамусовское общество» Чацкий Старый крепостнической уклад представляют и защищают персонажи: Фамусов, Молчалин, Скалозуб, Горичи, графини Хрюмины, Тугоуховские, Загорецкий, Репетилов … Новый, прогрессивный взгляд на жизнь, разоблачающий всё отсталое и провозглашающий передовые идеи времени, представляет Чацкий. Суть общественного конфликта Основу конфликта составляет резкое расхождение сторон во взглядах на цель и смысл жизни, на её ценности, на место человека в обществе и другие злободневные проблемы Чацкий Фамусовское общество Отношение к богатству, чинам, карьере Чины людьми даются, А люди могут обмануться. Сперва насмешливо, а затем гневно протестует против господствующих в обществе нравов, которые требуют рабской покорности, лицемерия и приспособленчества. Фамусов: При мне служащие чужие очень редки; Всё больше сестрины, свояченицы, детки… Будь плохенький, да если наберется Душ тысячки две родовых, Тот и жених. Молчалин: Ведь надобно ж зависеть от других. …В чинах мы небольших. Суть общественного конфликта Чацкий Фамусовское общество Отношение к службе Служить бы рад, прислуживаться тошно… Когда в делах – я от веселий прячусь, Когда дурачиться – дурачусь, А смешивать два этих ремесла Есть тьма искусников, я не из их числа. Фамусов: …Обычай мой такой: Подписано, так с плеч долой. Молчалин: Ну, право, что бы вам в Москве у нас служить? И награжденья брать и весело пожить? Суть общественного конфликта Чацкий Фамусовское общество Отношение к крепостному праву Фамусов о Чацком (с ужасом): Опасный человек! Он вольность хочет проповедать! Да он властей не признаёт! Называет крепостников-помещиков «знатными негодяями», один из которых «на крепостной балет согнал на многих фурах от матерей, отцов отторженных детей», которые затем были все «распроданы поодиночке». Мечтает избавить русский народ от рабства. Хлестова: От скуки я взяла с собой Арапку-девку да собачку, Вели их накормить, ужо, дружочек мой. … От ужина сошли подачку. В этом обществе человек и собака имеют одинаковую ценность: помещик меняет крепостных, которые «не раз и жизнь и честь его спасали», на трёх борзых собак. Суть общественного конфликта Чацкий Фамусовское общество Отношение к образованию, просвещению Хорошо образован. Фамусов о Чацком: … он малый с головой, и славно пишет, переводит. Хлестова: И впрямь с ума сойдешь от этих, от одних От пансионов, школ, лицеев… Скалозуб: Учёностью меня не обморочишь… Фамусов: …Ученье – вот чума, учёность – вот причина, Что нынче пуще, чем когда, Безумных развелось людей, и дел, и мнений. Суть общественного конфликта Конфликт заканчивается всеобщим признанием Чацкого сумасшедшим. Чацкий в этом столкновении терпит поражение, но, проигрывая, остается непобежденным: он не отказывается от своих взглядов и убеждений и не меняет их, а понимает необходимость борьбы с «веком минувшим», его нормами и идеалами. Экспозиция Неизбежность конфликта открывается уже в экспозиции. Из разговора Софьи с Лизой (5 явление I действия) становится ясно, что героиня некогда была привязана к Чацкому. Их связывала «привычка вместе быть день каждый неразлучно», «детская дружба», ставшая затем первой любовью, которая, однако, оборвалась с отъездом Чацкого. Теперь Софья видит героя своего романа в другом – Молчалине: основа для любовного конфликта ясна. Но не менее ясна из этого разговора и неизбежность столкновения главного героя со всем этим мирком. Вряд ли такой человек не вызовет гнева у не терпящего возражений Фамусова и ему подобных московских аристократов. Завязка Завязкой действия становится внезапное появление Чацкого. Его пылкий, шутливый монолог об извечных предметах московской жизни задевает Софью в том момент, когда Чацкий дурно говорит о Молчалине – скорее всего повторяя их общие трёхлетней давности шутки над фамусовским приживалом. Но теперь всё иначе, и уже явное раздражение звучит в ответах Софьи. Конфликт-поединок начался, и далее он будет неуклонно развиваться. Развитие конфликта Второе действие – развитие конфликта – нередко оценивалось критиками как статичное, тормозящее движение интриги. На сцене вальяжный Фамусов перечисляет «дела» за неделю, лобызается с Чацким, пространно поучает его, как следует вести себя в этой жизни, чтобы добиться успеха; тот пылко возмущается низкопоклонством «века минувшего», «века покорности с страха»… Причём тут всё это?! Всё яснее становится, что не только для Фамусова – для всего этого мира Чацкий не ко двору. Запутывается и любовная интрига: в ответ на непрямой вопрос Чацкого («Пусть я посватался – вы что бы мне сказали?») Фамусов лишь даёт ответ измениться. Появление Скалозуба и обморок Софьи при виде падения Молчалина с лошади ставят перед Чацким ещё одну неразрешимую загадку: кто из них действительно предпочтён ему, какова судьба его любви и мечты? Кульминация III акт становится кульминацией прежде всего потому, что здесь перед нами предстают уже не единичные противники героя, а множество людей, каждый из которых олицетворяет собой часть силы, ему противостоящей. Чацкий крайне раздражён. Перечисление достоинств Молчалина Чацкий воспринимает как эпиграмму на всегдашнего униженного приживала. Сцена бала Чацкий на балу Вряд ли Чацкий на этом балу сильно отличался от того, каким привыкли его видеть до трёхлетней разлуки. Но в центре пьесы критический момент столкновения человека и толпы. Неприязнь к Чацкому растёт, и брошенная Софьей вскользь иносказательная фраза «Он не в своём уме» подхватывается всеми как готовое и желанное объяснение всего сказанного героем. Ю.Н.Тынянов писал, что именно эта сцена, возникновение и рост клеветы, были центром истинного сюжета пьесы – ситуации, когда «выдумка превращается в донос». Мотив сумасшествия Распространение сплетни Развязка Развязкой становится IV действие пьесы, формально «разрубающее» узел любовной коллизии (Софья убедилась в подлости Молчалина, Чацкий уверился в её нелюбви); всё довершает изгнание героя из этого мирка. Однако кажущаяся завершённость представленных в пьесе сюжетных столкновений не мешает многоплановости трактовок финала. Последний монолог Чацкого В этом монологе в последний раз, уже в трагическом ключе, звучит мотив сумасшествия. На этот раз он связан с романтической темой погружённого в безумие мира. Мы видим в речах Чацкого почти гротескный образ толпы уродливых, пустых, бездумных манекенов, само присутствие рядом с которыми опасно для живого человека. Эволюция мотива сумасшествия Этот мир не желает видеть собственных пороков и в ненависти обрушивается на каждого, кто смеет говорить о них. Афиша Павел Афанасьевич Фамусов Софья Павловна, дочь его Лизанька, служанка Алексей Степанович Молчалин, секретарь Фамусова Александр Андреевич Чацкий Полковник Скалозуб, Сергей Сергеевич Наталья Дмитриевна и Платон Михайлович Горичи Князь Тугоуховский, княгиня и 6 дочерей Хрюмины, графиня бабушка и графиня внучка Антон Антонович Загорецкий Старуха Хлёстова, свояченица Фамусова Г.Н., Г.Д. Репетилов Петрушка и несколько говорящих слуг Павел Афанасьевич Фамусов Хозяин дома, богатый, московский барин, крупный чиновник, член Английского клуба – известный человек в кругу московского дворянства. Убеждённый крепостник. Как и все люди его круга, уверен, что нет другого идеала, кроме богатства и власти. «Говорящая» фамилия в переводе с фр.языка: «всем знакомый, пресловуто известный» (делается обобщение образа: персонаж – типичный представитель общества). Павел Афанасьевич Фамусов Вдовец; заботится о воспитании единственной дочери, искренне её любит. Хочет казаться нравственным, а сам заигрывает со служанкой Лизой. Строг с подчинёнными на службе, но покровительствует родственникам. Служебные дела его не очень интересуют. Посмеивается над увлечением общества всем иностранным, но сам не идет против этой моды. Даёт дочери типичное для дворян домашнее воспитание. Не видит пользы в книгах. Павел Афанасьевич Фамусов Ему хорошо живётся, потому и перемены ему не нужны. Его идеал – «век минувший», и он главный его представитель. Ненавидит Чацкого, потому что видит в нём опасного бунтовщика, ниспровергателя старых устоев. Уважает тех людей, которые сделали карьеру и обеспечили себе видное положение в обществе. Для него раболепие и подлость – тоже хорошие способы для свершения карьеры. Софья Фамусова В свои 17 лет она проявляет завидную независимость мнений. Красива, умна, горда, мечтательна, остроумна. Её любит Чацкий, а когда-то, видимо, и она его любила. Обладает пылким сердцем и готовностью пожертвовать собой ради любимого. Софья Фамусова Она незаурядная личность. Девушка абсолютно уверена в себе, в своих действиях и чувствах, очень властная и во всём желает быть хозяйкой положения. Софья Фамусова Любовь для Софьи, как для любой девушки, воспитанной на французских романах, самое главное. Героем этих романов всегда был робкий, мечтательный юноша. Именно таким она видит Молчалина – человека удобного (мягкого, тихого и безропотного). Её идеал – тихая, спокойная жизнь, в которой ей принадлежит главенствующая роль. С Чацким ей беспокойно. Он подавляет её силой своей личности. Она не только отвергает его любовь, но и делается его врагом, объявив сумасшедшим. Софья Фамусова При всём уме и прочих достоинствах она всё же дочь своего отца. Всеми своими привычками, устремлениями, идеалами она привязана к фамусовскому обществу. Алексей Степанович Молчалин Секретарь Фамусова. Живёт у него в доме и прилежно выполняет свои обязанности. Секретарь Фамусова. Живёт у него в доме и прилежно выполняет свои обязанности.»Говорящая» фамилия подчеркивает немногословность персонажа: «вот он на цыпочках и небогат словами» («ведь нынче любят бессловесных»). Алексей Степанович Молчалин Раболепствует; своим главным талантом считает «умеренность и аккуратность». Не высказывает своего мнения: «В мои лета не должно сметь своё суждение иметь», «ведь надобно ж зависеть от других». Стал нарицательным обозначением подхалимства и лакейства. Лицемерие – основа его поведения. Алексей Степанович Молчалин «Мне завещал отец: Во-первых, угождать всем людям без изъятья – Хозяину, где доведётся жить, Начальнику, с кем буду я служить, Слуге его, который чистит платья, Швейцару, дворнику, для избежанья зла, Собаке дворника, чтоб ласкова была». Алексей Степанович Молчалин Безвестный, безродный тверской мещанин, он уже стал секретарём московского «туза», получил три награды, чин асессора, дающий право на потомственное дворянство и стал возлюбленным дочери хозяина. Нет сомнения, что он достигнет «степеней известных», ведь в этом мире «Молчалины блаженствуют на свете!» По всем качествам принадлежит к фамусовскому обществу – он его прямое порождение. Александр Андреевич Чацкий Он живой человек со сложным, ярким и противоречивым характером. В первой редакции у героя была фамилия Чадский – тот, кто в чаду. Его примерный возраст – не более 20 лет. Сирота. Воспитывался в доме Фамусова, покинул его для более серьезной учебы, путешествовал и возвратился на родину (во многом это напоминает биографию самого Грибоедова). Александр Андреевич Чацкий Умён, остёр, пылок, красноречив, уверен в себе. Его ум, связанный с передовыми взглядами, с просвещением, со стремлением искать блага не для себя, а для Отчизны, приносит герою страдания. Презирает чинопочитание и карьеризм. Считает, что человек заслуживает уважение не по происхождению и чину, а за его личные достоинства. Служит «делу, а не лицам». Александр Андреевич Чацкий Осуждает крепостнические порядки. Патриот. Осуждает подражание всему заграничному, ратует за развитие национального, русского. В любви не столько обманут, сколько обманывает себя сам – как все влюбленные, видит то, что хочет, не замечая очевидного. Александр Андреевич Чацкий Воплощает в себе лучшие черты передового человека своего времени. Но такой тип героя возможен и за пределами романтических и декабристских эпох. Герой может меняться внешне, приобретать черты времени, но останется неизменен в главном: он борец за правду, бескорыстный искатель истины. Скалозуб С точки зрения Фамусова, полковник Скалозуб – самый желанный жених для Софьи. Скалозуб надежный защитник старины, как и все представителя фамусовского общества. Ограниченный и грубый солдафон, однако не лишенный высокомерия и апломба. «Говорящая» фамилия – человек с оскалом. Скалозуб Очень ограниченный человек: если и думает о чем-то, то лишь о своей карьере («Мне только бы досталось в генералы!») Его интересуют лишь военные упражнения и танцы. Враг всякого знания и просвещения (осуждает за ученость двоюродного брата). Репетилов Фамилия образована от фр.слова «повторять». Этот человек не имеет своих убеждений; он не понимает того, что говорят, а просто повторяет пересуды со значительным видом. В его репликах и поступках, словно в кривом зеркале, отражается сценическое поведение Чацкого (по сути это пародия на Чацкого). Загорецкий Такой человек всегда находится рядом с Фамусовыми, Хлестовыми и им подобными. ОН всегда готов предложить свои услуги, услужить им. Всегда готов участвовать в скандалах и сплетнях. Речевая характеристика персонажей. Фамусов Речь внушительного, властного, самоуверенного человека, но тон меняется в зависимости от собеседника: со Скалозубом – лебезяще, заискивающе мягок; с Чацким – раздражителен, с Молчалиным – бесцеремонен, с Лизой – фамильярен. Речь образна, выразительна, в ней присутствует ирония, пословицы, народные выражения. Речевая характеристика персонажей. Софья Речь близка к речи Чацкого (по литературности, лиричности, свободе выражений, остроумию). Речь отражает её воспитанность, начитанность, независимый ум, смелость суждений барышни, привыкшей властвовать. Многие её выражения стали крылатыми («Счастливые часов не наблюдают», «Герой не моего романа», «Не человек, змея») Речевая характеристика персонажей. Лиза Речь крепостной служанки, росшей вместе со своей образованной барышней, представляет собой смесь разговорно-просторечного стиля с литературно-книжным. Речевая характеристика персонажей. Чацкий Речь логична и стройна» в значительной мере это книжная речь, но внутренняя страсть героя её одухотворяет, придает живость и свежесть. Владеет всеми возможностями русского языка. В речи использованы различные художественные средства. Это речь разносторонне образованного человека со сверкающим умом, глубиной чувств и природным дарованием оратора. Речевая характеристика персонажей. Скалозуб Речь бедна и невыразительна. Невежественность, казарменность, примитивность подчеркиваются его словарем. Не говорит, а «рубит» (привык к военным командам), в речи преобладает военная терминология. Плохо знает родной язык, путает слова. Речевая характеристика персонажей. Молчалин Подчеркнуто немногословен, оправдывает фамилию. Говорит короткими фразами, выбирает слова в зависимости от того, с кем говорит. Проявляется лакейская льстивость («я-с», «с бумагами-с», «два-с», «по-прежнему-с») В его речи много уменьшительноласкательных слов и приторноделикатных выражений («Я вам советовать не смею», «простите, ради бога») Речевая характеристика персонажей. Хлестова Склонна к простонародным выражениям («я за уши его дирала», «тащиться мне к тебе», «вишь») Критики о Чацком Иван Александрович Гончаров В статье «Мильон терзаний»: «Чацкий сломлен количеством старой силы, нанеся ей в свою очередь смертельный удар качеством силы свежей. Он вечный обличитель лжи». Драма Чацкого в том, что он видит трагизм в судьбе общества, но повлиять ни на что не может. Критики о Чацком Александр Сергеевич Пушкин «Что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями… Первый признак умного человека – с первого взгляду знать, с кем имеешь дело, и не метать бисера перед Репетиловыми и ему подобными». Критики о Чацком «Мальчик на палочке верхом, крикун, фразёр, идеальный шут, драма Чацкого – буря в стакане воды». Виссарион Григорьевич Белинский Критики о Чацком «Чацкий – идеальный герой, взятый автором из самой жизни… Реальный положительный герой русской литературы. Энтузиаст Чацкий – декабрист в глубине души». Александр Иванович Герцен Критики о Чацком Александр Михайлович Скабичевский «Чацкий – это яркое олицетворение современников Грибоедова… Чацкий был именно из тех безрассудных проповедников, которые явились первыми провозвестниками новых идей, даже тогда, когда их никто не слушает, как это и вышло с Чацким на балу у Фамусова». Критики о Чацком Михаил Михайлович Дунаев «В чём горе Чацкого? В роковом несоответствии системы его жизненных ценностей с теми, с которыми он сталкивается в доме Фамусова. Он - один. И его - не понимают. И у него – изнемогает рассудок. И для него здесь гибель, горе, «мильон терзаний». А внутренняя причина – в нём самом. Ибо горе – от его ума. Точнее: от своеобразия его ума».


Что же писала о «Горе от ума» современная Грибоедову критика, как она понимала основной конфликт комедии, как оценивала центральный образ Чацкого в ней? Первый отрицательный отзыв о «Горе от ума», опубликованный в марте 1825 года в «Вестнике Европы», принадлежал московскому старожилу, второстепенному литератору М. А. Дмитриеву. Он оскорбился развернутой в комедии сатирической картиной «фамусовского общества» и обличительным пафосом монологов и диалогов главного героя. «Грибоедов хотел представить умного и образованного человека, который не нравится обществу людей необразованных. Если бы комик исполнил сию мысль, то характер Чацкого был бы занимателен, окружающие его лица смешны, а вся картина забавна и поучительна! – Но мы видим в Чацком человека, который злословит и говорит все, что ни придет в голову: естественно, что такой человек наскучит во всяком обществе, и чем общество образованнее, тем он наскучит скорее! Например, встретившись с девицей, в которую влюблен и с которой несколько лет не видался, он не находит другого разговора, кроме ругательств и насмешек над ее батюшкой, дядюшкой, тетушкой и знакомыми; потом на вопрос молодой графини „зачем он не женился в чужих краях?“ отвечает грубою дерзостью! – Сама София говорит о нем: „Не человек, змея!“ Итак, мудрено ли, что от такого лица разбегутся и примут его за сумасшедшего?… Чацкий – сумасброд, который находится в обществе людей совсем не глупых, но необразованных и который умничает перед ними, потому что считает себя умнее: следственно, все смешное на стороне Чацкого! Он хочет отличиться то остроумием, то какимто бранчливым патриотизмом перед людьми, которых он презирает; он презирает их, а между тем, очевидно, хотел бы, чтобы они его уважали! Словом, Чацкий, который должен быть умнейшим лицом пьесы, представлен менее всех рассудительным! Это такая несообразность характера с его назначением, которая должна отнять у действующего лица всю его занимательность и в которой не может дать отчета ни автор, ни самый изыскательный критик!»
Наиболее развернутую антикритику, защищающую Чацкого, дал одаренный литератор, декабрист по убеждениям О. М. Сомов в статье «Мои мысли о замечаниях г. Дмитриева», опубликованной в майском номере «Сына отечества» за 1825 год. Чтобы рассматривать «Горе от ума» «с настоящей точки зрения, – замечал Сомов, – должно откинуть пристрастие духа партий и литературное староверство. Сочинитель ее не шел и, как видно, не хотел идти тою дорогою, которую углаживали и, наконец, истоптали комические писатели от Мольера до Пирона и наших времен. Посему обыкновенная французская мерка не придется по его комедии… Здесь характеры узнаются и завязка развязывается в самом действии; ничего не подготовлено, но все обдумано и взвешено с удивительным расчетом…». Грибоедов «вовсе не имел намерения выставлять в Чацком лицо идеальное: зрело судя об искусстве драматическом, он знал, что существа заоблачные, образцы совершенства, нравятся нам как мечты воображения, но не оставляют в нас впечатлений долговременных и не привязывают нас к себе… Он представил в лице Чацкого умного, пылкого и доброго молодого человека, но вовсе не свободного от слабостей: в нем их две и обе почти неразлучны с предполагаемым его возрастом и убеждением в преимуществе своем перед другими. Эти слабости – заносчивость и нетерпеливость. Чацкий сам очень хорошо понимает, что, говоря невеждам об их невежестве и предрассудках и порочным об их пороках, он только напрасно теряет речи; но в ту минуту, когда пороки и предрассудки трогают его, так сказать, за живое, он не в силах владеть своим молчанием: негодование против воли вырывается у него потоком слов, колких, но справедливых. Он уже не думает, слушают и понимают ли его или нет: он высказал все, что у него лежало на сердце, – и ему как будто бы стало легче, таков вообще характер людей пылких, и сей характер схвачен г. Грибоедовым с удивительною верностию. Положение Чацкого в кругу людей, которых критик так снисходительно принимает за „людей совсем не глупых, но необразованных“, прибавим – набитых предрассудками и закоснелых в своем невежестве (качества, вопреки г. критику, весьма в них заметные), положение Чацкого, повторю, в кругу их тем интереснее, что он, видимо, страдает от всего, что видит и слышит. Невольно чувствуешь к нему жалость и оправдываешь его, когда он, как бы в облегчение самому себе, высказывает им обидные свои истины. Вот лицо, которое г. Дмитриеву угодно называть сумасбродом, по какомуто благосклонному снисхождению к подлинным сумасбродам и чудакам…
Взаимные отношения Чацкого с Софьею позволяли ему принять тон шутливый, даже при первом с нею свидании. Он вместе с нею рос, вместе воспитан, и из речей их можно выразуметь, что он привык забавлять ее своими колкими замечаниями на счет чудаков, которых они знали прежде; естественно, что по старой привычке он и теперь ей делает забавные расспросы о тех же чудаках. Самая мысль, что это прежде нравилось Софье, должна была уверять его, что и ныне это был верный способ ей нравиться. Он еще не знал и не угадывал перемены, происшедшей в характере Софьи… Чацкий, не изменяя своему характеру, начинает с Софьей веселый и остроумный разговор, и там только, где душевные чувствования пересиливают в нем и веселость, и остроту ума, говорит ей о любви своей, о которой она, вероятно, уже довольно наслушалась. Зато он говорит ей языком не книжным, не элегическим, но языком истинной страсти; в словах его отсвечивается душа пылкая; они, так сказать, жгут своим жаром… Где нашел г. критик, будто бы Чацкий „злословит и говорит все, что ни придет в голову“?»
Вот две противоположные позиции в оценке Чацкого и сути конфликта, положенного в основу «Горя от ума». На одном полюсе – защита фамусовской Москвы от сумасброда Чацкого, на другом – защита Чацкого от сумасбродства фамусовской Москвы. В критике О. Сомова много верных и точных наблюдений о положении и характере Чацкого, психологически оправдывающих его поведение от завязки до развязки драматургического действия в комедии. Но при этом получается в трактовке Сомова, что Грибоедов показал «горе уму», а не «горе от ума». Не отрицая глубокой правды в суждениях Сомова, продолженных и развернутых в классической статье И. А. Гончарова «Мильон терзаний», нужно обратить внимание на природу и качества самого «ума» Чацкого, которому Грибоедов придал совершенно определенные и типические для культуры декабризма свойства и черты.
Уже при жизни Грибоедова была высказана третья точка зрения на главный конфликт комедии, правда изложенная в не предназначавшемся для публикации частном письме А. С. Пушкина к А. А. Бестужеву из Михайловского в конце января 1825 года: «Слушал Чацкого, но только один раз и не с тем вниманием, коего он достоин. Вот что мельком успел я заметить:
Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным. Следственно, не осуждаю ни плана, ни завязки, ни приличий комедии Грибоедова. Цель его – характеры и резкая картина нравов. В этом отношении Фамусов и Скалозуб превосходны. Софья начертана не ясно: не то (здесь Пушкин употребляет непечатное слово, характеризующее женщину легкого поведения. – Ю. Л.), не то московская кузина. Молчалин не довольно резко подл; не нужно ли было сделать из него труса? Старая пружина, но штатский трус в большом свете между Чацким и Скалозубом мог быть очень забавен. Разговоры на бале, сплетни, рассказ Репетилова о клубе, Загорецкий, всеми отъявленный и везде принятый, – вот черты истинного комического гения. Теперь вопрос. В комедии „Горе от ума“ кто умное действующее лицо? ответ: Грибоедов. А знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий и благородный молодой человек и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями. Все, что говорит он, очень умно. Но кому говорит он все это? Фамусову? Скалозубу?
На бале московским бабушкам? Молчалину? Это непростительно. Первый признак умного человека – с первого взгляду знать, с кем имеешь дело, и не метать бисера перед Репетиловыми и тому подобными. Кстати, что такое Репетилов? В нем 2, 3, 10 характеров. Зачем делать его гадким? Довольно, что он признавался поминутно в своей глупости, а не в мерзостях. Это смирение чрезвычайно ново на театре, хоть кому из нас не случалось конфузиться, слушая ему подобных кающихся? – Между мастерскими чертами этой прелестной комедии – недоверчивость Чацкого в любви Софии к Молчалину – прелестна! – и как натурально! Вот на чем должна была вертеться вся комедия, но Грибоедов видно не захотел – его Воля. О стихах я не говорю, половина – должна войти в пословицу.
Покажи это Грибоедову. Может быть, я в ином ошибся. Слушая его комедию, я не критиковал, а наслаждался. Эти замечания пришли мне в голову после, когда уже не мог я справиться. По крайней мере говорю прямо, без обиняков, как истинному таланту».
Прежде всего отметим, что Пушкин почувствовал лиризм «Горя от ума» – комедии в стихах, а не в прозе, а потому являющей в каждом персонаже тайное присутствие автора. Грибоедов «проговаривается» как автор не только в Чацком, но и в Фамусове, Скалозубе, Хлестовой, придавая всем героям комедии в той или иной мере качества и свойства своего ума. На это обстоятельство обратил внимание В. Г. Белинский, правда посчитав его слабостью комедии. Фамусов, например, «столь верный себе в каждом своем слове, изменяет иногда себе целыми речами», – замечает критик и приводит далее целый набор подтверждающих его мысль цитат из монологов Фамусова.
Сознавая, в отличие от Белинского, неизбежность лирического «проговаривания» автора в героях комедии, Пушкин всетаки высказывает сомнение в доброкачественности ума Чацкого. Пристало ли умному человеку «метать бисер» перед людьми, не способными понять его? Можно оправдать это влюбленностью Чацкого, которая, не получая удовлетворения, терзает душу героя и делает его невосприимчивым к сути окружающих людей. Можно объяснить безрассудную энергию его обличительства юношеской безоглядностью и энтузиазмом.
Аполлон Григорьев много лет спустя, в 1862 году, защищая Чацкого, писал: «Чацкий до сих пор единственное героическое лицо нашей литературы. Пушкин провозгласил его неумным человеком, но ведь героизмато он у него не отнял, да и не мог отнять. В уме его, то есть практичности ума людей закалки Чацкого, он мог разочароваться, но ведь не переставал же он никогда сочувствовать энергии падших борцов. „Бог помочь вам, друзья мои!“ – писал он к ним, отыскивая их сердцем всюду, даже „в мрачных пропастях земли“.
Успокойтесь: Чацкий менее, чем вы сами, верит в пользу своей проповеди, но в нем желчь накипела, в нем чувство правды оскорблено. А он еще, кроме того, влюблен… Знаете ли вы, как любят такие люди? – Не этою и не достойною мужчины любовью, которая поглощает все существование в мысль о любимом предмете и приносит в жертву этой мысли все, даже идею нравственного совершенствования: Чацкий любит страстно, безумно и говорит правду Софье, что „дышал я вами, жил, был занят непрерывно“. Но это значит только, что мысль о ней сливалась для него с каждым благородным помыслом или делом чести и добра».
В Софье, по Аполлону Григорьеву, Чацкий любит девушку, способную «понять, что „мир целый“ есть „прах и суета“ перед идеей правды и добра, или, по крайней мере, способную оценить это верование в любимом ею человеке. Такую только идеальную Софью он и любит; другой ему не надобно: другую он отринет и с разбитым сердцем пойдет „искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок“».
Аполлон Григорьев обращает внимание на общественную значимость основного конфликта комедии: в этом конфликте личное, психологическое, любовное органически сливается с общественным. Причем общественная проблематика комедии прямо вытекает из любовной: Чацкий страдает одновременно и от неразделенной любви, и от неразрешимого противоречия с обществом, с фамусовской Москвой. Аполлон Григорьев восхищается полнотою чувств Чацкого и в любви, и в ненависти к общественному злу. Во всем он порывист и безогляден, прям и чист душою. Он ненавидит деспотизм и рабство, глупость и бесчестье, подлость крепостников и преступную бесчеловечность крепостнических отношений. В Чацком отражаются вечные и непреходящие черты героической личности всех эпох и времен.
Эту мысль Аполлона Григорьева подхватит и разовьет Иван Александрович Гончаров в статье «Мильон терзаний»: «Каждое дело, требующее обновления, вызывает тень Чацкого – и кто бы ни были деятели, около какого бы человеческого дела ни группировались… им никуда не уйти от двух главных мотивов борьбы: от совета „учиться, на старших глядя“, с одной стороны, и от жажды стремиться от рутины к „свободной жизни“, вперед и вперед – с другой. Вот отчего не состарился до сих пор и едва ли состарится когданибудь грибоедовский Чацкий, а с ним и вся комедия. И литература не выбьется из магического круга, начертанного Грибоедовым, как только художник коснется борьбы понятий, смены поколений. Он… создаст видоизмененный образ Чацкого, как после сервантовского Дон Кихота и шекспировского Гамлета явились и являются бесконечные им подобия. В честных, горячих речах этих позднейших Чацких будут вечно слышаться грибоедовские мотивы и слова – и если не слова, то смысл и тон раздражительных монологов его Чацкого. От этой музыки здоровые герои в борьбе со старым не уйдут никогда. И в этом бессмертие стихов Грибоедова!»
Однако, когда Аполлон Григорьев переходит к определению исторического значения образа Чацкого, характер его критической оценки вновь сдвигается в сторону Пушкина и его сомнений относительно качества «декабристского» ума. «Чацкий, – говорит Григорьев, – кроме общего своего героического значения, имеет еще значение историческое. Он – порождение первой четверти русского XIX столетия… товарищ людей „вечной памяти двенадцатого года“, могущественная, еще верящая в себя и потому упрямая сила, готовая погибнуть в столкновении со средою, погибнуть хоть бы изза того, чтобы оставить по себе „страницу в истории“… Ему нет дела до того, что среда, с которой он борется, положительно неспособна не только понять его, но даже и отнестись к нему серьезно. Зато Грибоедову, как великому поэту, есть до этого дело. Недаром он назвал свою драму комедиею».
Грибоедов дает людям декабристского склада ума и характера горький урок. Он не выводит своего умного и пылкого оратораобличителя на площадь, не сталкивает его в героической схватке с политическими антагонистами. Он уводит Чацкого в глубину бытовой жизни и ставит его лицом к лицу с подлинным противником, силу которого декабризм недооценивал и не ощущал. Зло таилось, по Грибоедову, не в административном режиме и не в царизме как таковом: оно укоренилось в нравственных устоях целого сословия, на котором стояла и из которого вырастала российская государственность. И перед властной силой этих устоев просвещенный разум должен был почувствовать свою беспомощность.

И. А. Гончаров «Чацкий сломлен количеством старой силы, нанеся ей в свою очередь смертельный удар качеством силы свежей. Он вечный обличитель лжи» . Драма Чацкого в том, что он видит трагизм в судьбе общества, но повлиять ни на что не может.

И. А. Гончаров «Чацкий неизбежен при каждой смене одного века другим… Каждое дело, требующее обновления, вызывает тень Чацкого» .

А. С. Пушкин «Что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями… Первый признак умного человека – с первого взгляду знать, с кем имеешь дело, и не метать бисера перед Репетиловыми и ему подобными» .

А. Григорьев Чацкий Грибоедова есть единственное истинно героическое лицо нашей литературы…, честная и деятельная натура, при том еще натура борца.

В. Г. Белинский «Мальчик на палочке верхом, крикун, фразёр, идеальный шут, драма Чацкого – буря в стакане воды» .

А. И. Герцен «Чацкий – идеальный герой, взятый автором из самой жизни… Реальный положительный герой русской литературы. Энтузиаст Чацкий – декабрист в глубине души» .

М. А. Дмитриев Чацкий… есть не что иное, как сумасброд, который находится в обществе людей совсем не глупых, но необразованных, и который умничает перед ними, потому что считает себя умнее.

А. Лебедев «Чацкий не сходит, а выходит со сцены. В бесконечность. Его роль не завершена, а начата» .

А. В. Луначарский Комедия [“Горе от ума”] – точный, совершенно точный самоотчет в том, как живет, вернее, гибнет, как умирает на Руси умный человек.

А. Скабичевский «Чацкий – это яркое олицетворение современников Грибоедова… Чацкий был именно из тех безрассудных проповедников, которые являлись первыми провозвестниками новых идей даже тогда, когда их никто не слушает, как это и вышло с Чацким на балу у Фамусова» .

Н. К Пиксанов Оптимизм – основная настроенность “Горя от ума”. Какова бы ни была развязка, внутреннее бессилие фамусовского общества и сила Чацкого очевидны читателю и зрителю.

М. Дунаев «В чем горе Чацкого? В роковом несоответствии системы его жизненных ценностей с теми, с которыми он сталкивается в доме Фамусова. Он - один. И его - не понимают. И у него - изнемогает рассудок. И для него здесь гибель, горе, "мильон терзаний". А внутренняя причина - в нем самом. Ибо горе - от его ума. Точнее: от своеобразия его ума» .

П. Ваиль, А. Генис Так современен и своевременен главный вопрос: глуп или умен Чацкий? Если, будучи носителем прогрессивных оппозиционных идей - глуп, то тогда понятно, почему он суетится, болтает, мечет бисер и профанирует. Если же признать Чацкого умным, то надо признавать и то, что он умен по-иному. Осмелимся сказать; умен не по-русски. Почужому. По-чуждому. Для него не разделены так бесповоротно слово и дело, идея обязательной серьезности не давит на его живой, темпераментный интеллект. Он иной по стилю.

/А.А. Григорьев. По поводу нового издания старой вещи. "Горе от ума". СПб. 1862/

<...> Комедия Грибоедова есть единственное произведение, представляющее художественно сферу нашего так называемого светского быта, а с другой стороны — Чацкий Грибоедова есть единственное истинно героическое лицо нашей литературы. Постараюсь пояснить два этих положения, против каждого из которых до сих пор еще найдется много возражений, и притом возражений весьма авторитетных. <...>

Всякий раз, когда великое дарование, носит ли оно имя Гоголя или имя Островского, откроет новую руду общественной жизни и начнет увековечивать ее типы, — всякий раз в читающей публике, а иногда даже и в критике (к большому, впрочем, стыду сей последней) слышатся возгласы о низменности избранной поэтом среды жизни, об односторонности направления и т. п.; всякий раз высказываются наивнейшие ожидания, что вот-вот явится писатель, который представит нам типы и отношения из высших слоев жизни. <...>

Не за предмет, а за отношение к предмету должен быть хвалим или порицаем художник. Предмет почти что не зависит даже от его выбора: вероятно, граф Толстой, например, более всех других был бы способен изображать великосветскую сферу жизни и выполнять наивные ожидания многих страдающих тоскою по этим изображениям, но высшие задачи таланта влекли его не к этому делу, а к искреннейшему анализу души человеческой. <...>

"Изо всех наших писателей, принимавшихся за сферу большого света, один только художник сумел удержаться на высоте созерцания — Грибоедов. Его Чацкий был, есть и долго будет непонятен, — именно до тех пор, пока не пройдет окончательно в нашей литературе несчастная болезнь, которую назвал я однажды, и назвал, кажется, справедливо, "болезнью морального лакейства". Болезнь эта выражалась в различных симптомах, но источник ее был всегда один: преувеличение призрачных явлений, обобщение частных фактов. От этой болезни был совершенно свободен Грибоедов, от этой болезни свободен Толстой, но — хотя это и страшно сказать — от нее не был свободен Лермонтов.

Но этого никогда нельзя сказать об отношении пушкинском. В воспитанном по-французски, забалованном барчонке было слишком много инстинктивного сочувствия с народною жизнью и народным созерцанием. <...>

Грибоедов казнит невежество и хамство, но казнит их не во имя... условного идеала, а во имя высших законов христианского и человечески-народного взгляда. Фигуру своего борца, своего... Чацкого, он оттенил фигурою хама Репетилова, не говоря уже о хаме Фамусове и хаме Молчалине. Вся комедия есть комедия о хамстве, к которому равнодушного или даже несколько более спокойного отношения незаконно и требовать от такой возвышенной натуры, какова натура Чацкого.

Читайте также другие статьи критиков о комедии "Горе от ума":

А.А. Григорьев. По поводу нового издания старой вещи. "Горе от ума"

  • Комедия Грибоедова "Горе от ума" — представление светского быта

И.А. Гончаров

В. Белинский. "Горе от ума". Комедия в 4-х действиях, в стихах. Сочинение А.С. Грибоедова

В.А. Ушаков. Московский бал. Третье действие из комедии "Горе от ума"

Сомов О. М. Мои мысли о замечаниях г. Мих. Дмитриева на комедию "Горе от ума" и о характере Чацкого // А. С. Грибоедов в русской критике: Сборник ст. / Сост., вступ. ст. и примеч. А. М. Гордина. -- М.: Гослитиздат, 1958 . -- С. 18--27. http://feb-web.ru/feb/griboed/critics/krit/krit04.htm

О. М. Сомов

МОИ МЫСЛИ О ЗАМЕЧАНИЯХ г. МИХ. ДМИТРИЕВА
НА КОМЕДИЮ "ГОРЕ ОТ УМА" И О ХАРАКТЕРЕ ЧАЦКОГО

Чтобы иметь ключ ко многим литературным истинам нашего времени, надобно знать не теорию словесности, а сии отношения!

М. Дмитриев ("Вестник Европы", 1825, No 6, стр. 110)

Привожу эти слова вместо эпиграфа только потому, что они некоторым образом бросают свет на многие места замечаний сочинителя на комедию "Горе от ума" и дают право если не говорить положительно, то по крайней мере догадываться о причинах, по которым он находил посредственным и даже дурным то, что истинно хорошо и всем нравится. И как это принять иначе? Если отнести резкие и безотчетные суждения г. Дмитриева на счет его вкуса, то прежние его критики служат тому опровержением. Скрепя сердце и с печальным предчувствием вспоминаю последние стихи одной из последних басен Крылова: Ну, как не понимать!
Да плакать мне какая стать:
Ведь я не этого прихода. Неужели у нас, в литературном быту, никогда не будет общего, единодушного и единогласного признания хорошего за хорошее и дурного за дурное? Неужели одна половина литераторов всегда будет расценивать без пощады хорошее за то только, что другая, противная ей половина, нашла его хорошим? Что ж будет с теми из читателей, которые, по словам самого г. Дмитриева, безусловно верят журналисту , прибавим: и всему печатному. Когда ж составится общее мнение, которое очищает вкус народа и способствует просвещению века? Я это говорю потому, что дело идет не о каком-нибудь эфемерном сочиненьице, не о мелких стишках мелких стихотворцев. Комедия "Горе от ума" выходит из категории тех произведений, которые мы условно называем прекрасным литературным подарком и безусловно вносим в образцовые сочинения . Чтобы рассматривать ее с настоящей точки зрения, должно откинуть пристрастие духа партий и литературное староверство. Сочинитель ее не шел и, как видно, не хотел идти тою дорогою, которую углаживали и, наконец, истоптали комические писатели, от Мольера до Пирона и наших времен. Посему обыкновенная французская мерка не придется по его комедии, 1 здесь нет ни плута слуги, около которого вьется вся интрига, нет ни jeune premier, ни grande coquette, ни pe?re noble, ни raisonneur, 2 словом, ни одного сколка с тех лиц, которых полное число служит во французских театрах уставом для набора театральной челяди. В первом явлении первого действия не выведены слуга и служанка или два другие из действующих лиц, чтоб высказывать зрителям или читателям характеры главных лиц комедии и, вместе с тем, сообщить наперед, в чем состоит завязка пьесы. Здесь характеры узнаются, и завязка развертывается в самом действии; ничто не подготовлено, но все обдумано и взвешено, с удивительным расчетом. -- Не следуя pа ходом целой комедии до самой развязки, я должен ограничиться тем, над чем г. Дмитриев произнес строгий свой суд, а именно отрывками, помещенными в "Русской Талии". Из этих отрывков г. Дмитриев выводит общее заключение о характере главного действующего лица -- Чацкого. "Г. Грибоедов, -- говорит он, -- хотел представить умного и образованного человека, который не нравится обществу людей необразованных. Если бы комик исполнил сию мысль, то характер Чацкого был бы занимателен, окружающие его лица -- смешны, а вся картина забавна и поучительна!" -- То есть: г. Грибоедов долженствовал бы сделать из Чацкого то, что французы называют un raisonneur, самое скучное и тяжелое лицо в комедии; не так ли, г. критик? -- Далее: "Но мы видим в Чацком человека, который злословит и говорит все, что ни придет в голову: естественно, что такой человек наскучит во всяком обществе, и чем общество образованнее, тем он наскучит скорее! Например, встретившись с девицей, в которую влюблен и с которой несколько лет не видался, он не находит другого разговора , кроме ругательств и насмешек над ее батюшкой, дядюшкой, тетушкой и знакомыми; потом, на вопрос молодой графини, зачем не женился в чужих краях, отвечает грубою дерзостию! -- Сама София говорит об нем: "Не человек, змея! " Итак, мудрено ли, что от такого лица разбегутся и примут его за сумасшедшего?.. Впрочем, идея в сей комедии не новая; она взята из "Абдеритов". Но Виланд представил своего Демокрита умным, любезным, даже снисходительным человеком, который про себя смеется над глупцами, но не старается выказывать себя перед ними. Чацкий же, напротив, есть не что иное, как сумасброд, который находится в обществе людей совсем не глупых, но необразованных , который умничает перед ними потому, что считает себя умнее: следственно, все смешное -- на стороне Чацкого! Он хочет отличиться то остроумием, то каким-то бранчивым патриотизмом перед людьми, которых презирает; он презирает их, а между тем, очевидно , хотел бы, чтобы они его уважали! Словом: Чацкий, который должен быть умнейшим лицом пьесы, представлен (по крайней мере в сценах, мне известных ) менее всех рассудительным! Это Мольеров мизантроп, в мелочах и в карикатуре! Это такая несообразность характера с его назначением , которая должна отнять у действующего лица всю его занимательность и в которой не может дать отчета ни автор, ни самый изыскательный критик! -- Прием Чацкого, как путешественника, есть, по моему мнению, грубая ошибка против местных нравов! -- Абдериты, после возвращения Демокрита, запретили путешествовать; у нас совсем другое! у нас всякий, возвратившийся из чужих краев, принимается с восхищением!.. Короче, г. Грибоедов изобразил очень удачно некоторые портреты, но не совсем попал на нравы того общества, которое вздумал описывать, и не дал главному характеру надлежащей с ними противоположности! " Выписываю подряд все обвинения, взводимые г. критиком на Чацкого или на его автора. Я не хотел их выставлять и опровергать поодиночке; но, желая быть справедливым к моему противоборнику, представляю читателям все, что сказано г. Дмитриевым насчет характера Чацкого и его отношений к другим лицам: пусть сами читатели сначала взвесят и оценят его суждения. Теперь за мною очередь сообщить им мои мысли. Г. Грибоедов, сколько мог я постигнуть цель его, вовсе не имел намерения выставлять в Чацком лицо идеальное: зрело судя об искусстве драматическом, он знал, что существа заоблачные, образцы совершенства, нравятся нам как мечты воображения, но не оставляют в нас впечатлений долговременных и не привязывают нас к себе. Он знал, что слабость человеческая любит находить слабости в других и охотнее их извиняет, нежели терпит совершенства, служащие ей как бы укором. Для сего он представил в лице Чацкого умного, пылкого и доброго молодого человека, но не вовсе свободного от слабостей: в нем их две, и обе почти неразлучны с предполагаемым его возрастом и убеждением в преимуществе своем перед другими. Эти слабости -- заносчивость и нетерпеливость. Чацкий сам очень хорошо понимает (и в этом со мною согласится всяк, кто внимательно читал комедию "Горе от ума"), что, говоря невеждам о их невежестве и предрассудках и порочным о их пороках, он только напрасно теряет речи; но в ту минуту, когда пороки и предрассудки трогают его, так сказать, за живое, он не в силах владеть своим молчанием: негодование против воли вырывается у него потоком слов, колких, но справедливых. Он уже не думает, слушают и понимают ли его, или нет: он высказал все, что у него лежало на сердце, -- и ему как будто бы стало легче. Таков вообще характер людей пылких, и сей характер схвачен г. Грибоедовым с удивительною верностию. Положение Чацкого в кругу людей, которых г. критик так снисходительно принимает за людей совсем не глупых, но необразованных , прибавим -- набитых предрассудками и закоснелых в своем невежестве (качества, вопреки г. критику, весьма в них заметные), положение Чацкого, повторю, в кругу их тем интереснее, что он видимо страдает от всего, что? видит и слышит. Невольно чувствуешь к нему жалость и оправдываешь его, когда он, как бы в облегчение самому себе, высказывает им обидные свои истины. Вот то лицо, которое г. Дмитриеву угодно называть сумасбродом, по какому-то благосклонному снисхождению к подлинным сумасбродам и чудакам. Хотя в этом случае я, по совести, не понимаю его цели, но охотно предполагаю самую похвальную. Взаимные отношения Чацкого с Софьею позволяли ему принять тон шутливый, даже при первом с нею свидании. Он вместе с нею рос, вместе воспитан, и из речей их можно выразуметь, что он привык забавлять ее своими колкими замечаниями насчет чудаков, которых они знали прежде; естественно, что, по старой привычке, он и теперь ей делает забавные расспросы о тех же чудаках. Самая мысль, что это прежде нравилось Софье, должна была уверять его, что и ныне это был верный способ ей нравиться. Он еще не знал и не угадывал перемены, происшедшей в характере Софьи. По сему-то он и делает перебор всем смешным дядюшкам, тетушкам и знакомым, над которыми они когда-то вместе подшучивали; но я не думаю, чтоб какая-либо, и самая строгая, Софья могла обидеться следующим вопросом о ее батюшке: Ну что ваш батюшка? все Английского клоба
Усердный, верный член до гроба? Неужели так зазрительно быть усердным членом московского Английского клоба? Этим вопросом нельзя ограничиться: здесь необходимо следуют другие. Неужели непременным условием должно быть, чтобы Чацкий, при первом свидании с Софьею после разлуки, напевал ей страстную эклогу, как аркадский пастушок, или, новый Дон-Кишот, повествовал ей о своих похождениях и подвигах? -- Но нельзя наполнить целого явления одними восклицаниями "увы и ах", или расплодить в нем повествования, которые, даже и в силу французской драматургии, должно сберегать к концу пьесы. Чацкий, не изменяя своему характеру, начинает с Софьею веселый и остроумный разговор, и там только, где душевные чувствования пересиливают в нем и веселость и остроту ума, говорит ей о любви своей, о которой она, вероятно, уже довольно наслышалась. Зато он говорит ей языком не книжным, не элегическим, но языком истинной страсти; в словах его отсвечивается душа пылкая; они, так сказать, жгут своим жаром. Таковы, между прочими, следующие стихи (д. III, явл. 1): Пускай в Молчалине ум бойкий, гений смелый;
Но есть ли в нем та страсть, то чувство, пылкость та,
Чтоб кроме вас ему мир целый
Казался прах и суета?
Чтоб сердца каждое биенье
Любовью ускорялось к вам?
Чтоб мыслям были всем, и всем его делам
Душою вы, к вам угожденье?..
Сам это чувствую, сказать я не могу. Где нашел г. критик, будто бы Чацкий злословит и говорит все, что ни придет в голову? Я совершенно согласен с ним, что такой человек наскучит во всяком обществе, и чем общество образованнее, тем он наскучит скорее. Этого нельзя, однако ж, применить к Чацкому, который нигде не говорит без разбору всего, что ни придет в голову, и я не вижу образованного общества, коим Чацкий окружен. Но если б, например, нашелся критик, который бы вздумал говорить, что ни придет в голову, не справляясь с разбираемым сочинением, не вникнув или не хотя вникнуть в смысл его, что сказал бы о нем г. М. Дмитриев? -- Публика, читающая журналы, гораздо образованнее того общества, в которое попал бедный Чацкий; не слишком ли отважно (я стараюсь по возможности смягчать выражения) явиться перед нею с такою критикою? Чацкий отвечает так названною грубою дерзостию не на вопрос зрело-молодой графини, зачем он не женился в чужих краях, а на колкую эпиграмму, сказанную на счет его. В доказательство приведем слова графини (д., III, явл. 8): Графиня-внучка (направя на Чацкого двойной лорнет)
Мсье Чацкий! вы в Москве! как были, все такие? Чацкий На что меняться мне? Графиня-внучка Вернулись холостые? Чацкий На ком жениться мне? Графиня-внучка В чужих краях на ком?
О, наших тьма, без дальних справок,
Там женятся и нас дарят родством
С искусницами модных лавок. Долг платежом красен. Разумеется, что Чацкий, по пылкому своему характеру, не вытерпел этой насмешки от поседелой модницы. Вот его ответ: Несчастные должны ль упреки несть
От подражательниц модисткам,
За то, что смели предпочесть
Оригиналы спискам! Я согласен, что не всякий молодой человек решился бы так отвечать девице, даже и на эпиграмму; но Чацкий до некоторой степени сбросил с себя иго светских приличий и говорит такие истины, которые другой, по совету Фонтенеля, сжал бы покрепче в руке. Сравнение Чацкого с Виландовым Демокритом кажется мне и лишним и неудачным. Лишним потому, что г. Грибоедов, выводя в Чацком возвратившегося на родину путешественника, конечно не думал блеснуть новостью сего положения, которое так просто и обыкновенно, что разыскивание, откуда взята идея сей комедии , -- есть напрасный труд. Неудачным сие сравнение кажется мне потому, что Виландов Демокрит, возвратясь из путешествия, приносит с собою удивление и уважение к чужим краям и совершенное презрение к своей отчизне; напротив того, Чацкий, и прежде и после путешествия, питает пламенную любовь к родине, уважение к народу и только сердится и негодует на грубую закоснелость, жалкие предрассудки и смешную страсть к подражанию чужеземцам -- не всех вообще русских, а людей некоторой касты. Демокрит хотел бы преобразовать своих земляков по образцу чужеземному -- Чацкий желает, чтобы коренные нравы народа и дедовские русские обычаи были удержаны... Какое ж сходство между сими двумя путешественниками? -- Невольно подумаешь, что г. критик писал и о характере Чацкого, и о Виландовых "Абдеритах" -- понаслышке. Нужны ли еще тому доказательства? Вот они: г-н М. Дмитриев говорит, что "Виланд представил своего Демокрита умным, любезным, даже снисходительным человеком, который про себя смеется над глупцами, но не старается выказывать себя перед ними". Точно ли так? Сделаем небольшую поверку: раскроем IV главу I тома "Абдеритов", где Демокрит открыто и явно смеется над своими единоземцами в глазах всей Абдеры, мистифирует своими рассказами о эфиопских красавицах и мужчин и женщин и говорит сим последним не колкости и не эпиграммы, а едва ли пристойные намеки. Стоит только напомнить его уподобление роз и приглашение Мериде, сделанное с самою непринужденною учтивостию. 3 Всего загадочнее для меня бранчивый патриотизм Чацкого. Любовь к отечеству, изливающаяся в жалобах на то, что многие сыны его отстали от коренных доблестей своих предков и, не достигши до настоящей степени образования, заняли у иностранцев только то, что вовсе недостойно подражания: роскошь, моды и полуфранцузский тон разговора; негодование на то, что все чужеземное предпочитается всему отечественному, -- вот бранчивый патриотизм Чацкого! И сие-то лицо, с чувствами благородными и душою возвышенною, сей-то Чацкий, осуждающий одни старые и новые пороки и странности в земляках своих, есть, по словам г-на М. Дмитриева, сумасброд и Мольеров мизантроп в мелочах и карикатуре! После такого нещадного приговора (NB -- если б он был всеми единодушно принят за силу закона) кто же осмелится казать своим единоземцам зеркало сатиры и напоминать им о исправлении недостатков? У всякого есть свое стеклышко, сквозь которое он смотрит на так называемый свет . Не мудрено, что у г. Грибоедова и г-на М. Дмитриева сии стеклышки разного цвета. К этому надобно прибавить и разность высоты подзорного места , с которого каждый из них смотрел в свое стеклышко. Оттого г. критику кажется, что "г. Грибоедов изобразил очень удачно некоторые портреты, но не совсем попал на нравы того общества, которое вздумал описывать, и не дал главному характеру надлежащей с ними противуположности". Со всем тем весьма многие, даже весьма разборчивые судьи, с полным запасом беспристрастия смотря на произведение г. Грибоедова, находят не одни портреты , но и целую картину весьма верною, а лица превосходно группированными ; 4 нравы общества схваченными с природы, а противоположность между Чацким и окружающими его весьма ощутительною. В доказательствах не было бы недостатка, но они завлекли бы меня слишком далеко. Остается сказать несколько слов о языке, которым написана сия комедия или напечатанные отрывки из оной. Г. Дмитриев называет его жестким, неровным и неправильным, слог во многих местах не разговорным, а книжным, и, приписывая в вину сочинителя, что у него встречаются слова и даже целые стихи французские, заключает: "Словом (употребим счастливое выражение самого автора) в сей-то пиесе -- Господствует смешенье языков
Французского с нижегородским!" 5 Г. Грибоедов, желая соблюсти в картине своей всю верность красок местных, вставил в речи некоторых чудаков французские слова и фразы. Если подлинно в них видят смесь языков французского с областным русским -- то цель его достигнута. Что касается до стихосложения, то оно таково, какого должно было желать в русской комедии и какого мы доныне не имели. Это не тощий набор звонких или плавных слов и обточенных рифм, при изыскании которых часто жертвовали или словом сильным, или даже самою мыслью. Г. Грибоедов очень помнил, что пишет не элегию, не оду, не послание, а комедию: оттого он соблюл в стихах всю живость языка разговорного; самые рифмы у него нравятся своею новостью и в чтении заставляют забывать однозвучие ямбического метра и однообразие стихов рифмованных. Таковы, например: ...Теперь мне до того ли!
Хотел объехать целый свет,
И не объехал сотой доли. Чацкий...С ней век мы не встречались;
Слыхал, что вздорная... Молчалин Да это, полно, та ли-с! В заключении г. критик советует попросить автора не издавать своей комедии, пока не переменит главного характера и не исправит слога . Это слишком скромно! Не лучше ли было посоветовать г. Грибоедову бросить в печь свою комедию и попросить своего критика, чтоб он начертал ему новый план, расписав характеры действующих лиц, сообщил свой лексикон слов и рифм и дал определенную меру стихов и звуков, по которым бы сочинитель комедии мог прикраивать свое стихосложение? -- Тогда, может быть, комедия его будет ни хороша, ни дурна, но не выведет его из ряду строгих уставщиков посредственности, а этого нам и надобно. Сноски 1 Думаю, что я не ошибся в моем предположении. Французско-классический вкус выкрадывается наружу сквозь всю массу ошибочных мнений г. Дмитриева. Общие места сатиры нравятся ему более, нежели живая картина живого общества. Иначе, откинув все другие догадки, чему бы можно было приписать его благоговение пред духом Перболосом, о котором он говорит con amore (лат.)> и которого один монолог, по мнению его, заключает в себе более остроумия, нежели весь длинный отрывок г. Грибоедова?.. (Прим. О. М. Сомова.) 2 Традиционные персонажи драматургии классицизма: первый любовник, благородный отец, резонер (франц.). 3 Выражение Виланда. (Прим. О. М. Сомова.) 4 Техническое выражение в живописи. Замечание для гг. критиков. (Прим. О. М. Сомова.) 5 Г. критик между прочим говорит, что "слог во многих местах не разговорный, а книжный". Вопрос: неужели в Нижнем Новгороде говорят книжным языком? Не худо было бы справиться о сем от нижегородцев. (Прим. О. М. Сомова.)

ПРИМЕЧАНИЯ

Печатается по тексту журнала "Сын отечества", ч. 101, СПб., 1825, No X, стр. 177--195. Является ответом на статью М. А. Дмитриева, напечатанную в реакционном "Вестнике Европы", 1825 г., No 6, стр. 109--123. Одна из последних басен Крылова -- басня "Прихожанин" (впервые напечатана в "Северных цветах на 1825 год"). Последняя строка приведена неточно, следует: "Ведь я не здешнего прихода". Пирон , Алексис (1689 -- 1773) -- французский поэт и драматург. Дух Перболос -- персонаж III части трилогии А. А. Шаховского "Фин" ("Русская Талия", 1825). Отрывки, помещенные в "Русской Талии" -- 7 -- 10 явления I действия и III действие "Горя от ума", опубликованные в альманахе "Русская Талия" на 1825 г. "Абдериты" -- "Абдеритяне" -- роман немецкого писателя Виланда (1733 -- 1813). Роман вышел в 1776 г. "Мизантроп" (1666) -- комедия Ж.-Б. Мольера. Герой комедии Альцест -- правдолюбец, обличитель пороков общества, поборник справедливости (в некоторых старых русских переводах он назван Крутоном; см. напр., перевод Ф. Кокошкина, 1816 г.). Фонтенель (1657 -- 1757) -- французский писатель-просветитель. Экло?га -- один из жанров античной поэзии, представляющий собою диалоги между пастухами, пастушками и вообще сельскими жителями. Аркадский пастушок -- идиллический образ беспечного жителя блаженной пастушеской страны Аркадии (от названия области в древней Греции).